Либерман, Либерман...
Потому что я с севера, что ли,
я готов рассказать тебе море,
про волнистый одесский лиман,
Либерман, Либерман...

Я свободен здесь, Либерман,
от своих культурных амбиций,
я свободен не бриться, напиться,
я свободен, как ты, Liberman,
я любовен, как ты, Lieberman.

Здесь цикады поют, Либерман,
здесь тоска растворяется в море
с водной массой такой не поспоришь,
не поспоришь с тобой, Либерман...

Пусть в Тюмени бегут неуклюже,
наши дни с тобой, Либерман,
жизнь одна -- не лучше, не хуже,
север, юг, река, океан...
Ну, до встречи, пока, Либерман...

По вечерам над банкоматами,
и летний выхлоп
ударяет в нос,
и не видно звёзд.
Идёшь и думаешь:
"Да, я из тех,
кто ненавидит
женский смех".
И пьяницы сидят
и просят мелочи,
и сам ты пьян,
готов упасть,
ты немощен.
И хочется сблевать.
Ты обнимаешь стены и столбы,
они безмолвны
и не дарят ласки.

Забылся,
кажется: ползёшь
в солдатской) каске,
и тонны крови
заливают толщи снега,
вперёд,
за Родину, за Сталина!
За плюшевого мишку,
за кровать с периной,
что пахнет домом и кудрями.
Глаза откроешь,
исследуешь бетон.
Ты в яме.
Ты гондон.

I.
Нет, милая, я вовсе не шучу,
Однажды твою левую грудь
Я проглочу,
Растает белизна под языком,
Сосок застрянет в горле,
Вот видишь — теперь я обречён на немоту,
И вслух не произнесу ни слова,
я вынесу слова в столбцы,
получатся поэзы,
до сердца, красного комка
я доберусь,
и оближу его,
и снова проглочу.

II.
Мы полетим с тобою на Сатурн,
и кольца, кольца, кольца.
На свете счастья нет,
А есть покой и боль,
ещё желудок?
Не евший, кстати, трое суток.
И я, не живший, кстати,
целой жизни,
остаюсь куском,
с застрявшим в горле
розовым соском.

III.
Когда я стану богочеловеком,
старым и седым,
я сяду на японскую ракету,
нажму на кнопку,
запущу аннигилянт,
я уничтожу кожу, волосы,
глаза, носы,
и ноги (не сыщете тогда
вы на земле
и пары ножек!)
Включю*
антиматериальный ножик.
И тел не будет,
отлично проживём без них!
Среди лесов, болот
огнями синими
летать.
И никогда не будем
танцевать.
И я — глагол,
и ты — моё причастие.
Вот такое оно —
моё богочеловеческое
счастие.
----
* употребление безграмотной формы "включЮ" кажется автору эстетически приемлемым.
к тому же лишний раз напоминает о чудесном ребёнке рыжей стервозы еничик Ерофеева.

Гул затихает. Я стою в пробке.
Строчки стихов, ещё не зачатых.

Два мужика тащат коробку.
Принтер купили. Будут печатать.

--
хочется писать стихи
постоянно нажимать
кл
а
ви
шу
enter.
вводить себя в
вечность.
чем больше
enter'ов
тем лучше
как будто бы за строчки
кто-то платит!
кто-то поставит памятник
себе
а я -- поэзии
позвольте мне её
разрушить
окончательно.
чтоб разрушить всего-то надо выровнять слова в большую длинную строку,
ан нет, забыли милые, ведь я ещё могу
поставить рифму на конец.
и грустно... ведь поэзии пиздец.
--