Давно уже я вошёл в этот автобус.
Так давно, что даже не помню теперь, как встретили меня пассажиры... Наверное, никак не встретили: ведь входят и выходят так много, зачем же примечать каждого...
Они просто не хотели примечать; им мягко, тепло, - они даже не смотрят на выход, на "свой" выход. И не смотрят на тех, кто входит: для чего им смотреть на них, если им так уютно!..
Меня заинтересовало: если всё-таки скоро они выйдут - для чего же сидеть? Они же выйдут на холод - так и заранее согреваться незачем! Они ведь и вошли, чтобы потом - выйти!.. Удивительные пассажиры!
Если бы я всё это выражал вслух, меня бы не поняли... На меня бы оглянулись, зашикали: "Какое вам дело!". Вечно это ругаются пассажиры, которым не хватило мягких сидений! Успокойтесь!.. успокойтесь...
Я это уже знаю заранее: ... успокойтесь... какое вам дело...
Потому я внешне не восставал; просто - немножко смешно было: сидят - ну и бог с ними... а всё-таки, для чего сидеть, если можно встать... или даже на пол лечь - это ведь гораздо умнее, лечь на пол и ковырять в носу... Сидеть - это и я умею, это каждый может - сидеть...
Я даже задумался: если бы вдруг освободилось сидение, рядом со мной... что тогда?.. Я ведь страшно люблю задумываться.
... Нет, конечно! я ни за что не сел бы! Ведь рано или поздно все мы выйдем! И тот, кто сядет вместо меня, - тоже. Встанет и выйдет. К тому же...
Вот это уже самое главное: "к тому же" любая остановка может быть моей. Когда меня спрашивают: "Гражданин, вы на следующей сходите?", мне кажется, что меня дразнят. Стоит, мол, нарочно, чтобы мешать. Без билета... а ведь смотрит на всех так, как будто бы кто-то виноват, что ему приходиться стоять... Не знает сам, куда едет... Удивительный пассажир!
Даже в голосе чувствуется злоба: "Путается... Отошёл бы в сторонку, что ли..."
И я просто не могу их понять. Задевать безобидного - это же... Да и какое им дело! Разве я виноват, что меня втолкнули сюда! Они же сами видят, что мне не только что отойти в сторону - мне даже повернуться невозможно...
Я, может, для того и еду, чтобы понять: для чего же едут другие... И вообще: для чего входить туда, откуда есть выход...

Венедикт Ерофеев. Записки психопата. Запись за 1 мая 1957 года.

Мишель Уэльбек. Лансароте.
Эта маленькая книжка Уэльбека примечательна тем, что доказывает: Уэльбек практически одинаков как большой и как малый. Вот и в малом жанре его герой оказывается на чудном острове, скудном и ничем не привлекательном для туристов. И вновь его герой: француз средних лет, одинокий, помешанный на сексе. И вновь он занимается куннилингусом с немками-лесбиянками. И немки-лесбиянки подумывают о зачатии от него ребёнка.
Но куда интереснее его случайный сотурист - бельгиец. Неудачно женившийся на марокканке, он ненавидит Бельгию и заодно всё остальное. Он ненавидит женскость, хотя прошёл через оргии. Вместе с женскостью он ненавидит и Европу. Особенно далеко в разложении, по его мнению, зашла Бельгия.
На острове Лансароте наши герои встречают сектантов-азраилитов. Основатель секты проповедует полную сексуальную свободу и сожительство с несовершеннолетними (как это по-бельгийски, однако).
Бельгиец попадает в секту. Вулкан взрывается. Всё предсказуемо у Уэльбека - бельгийца казнят, а француз продолжает жить.
Впрочем, как раз жить герои Уэльбека остаются не всегда, это мы с вами помним.

Сергей Лукьяненко. Атомный сон.
Лёгкая и забавная книжица. Постъядер. Впрочем, про людей-драконов я ещё буду долго вспоминать. Дело в том, что сразу после Большого Пиздеца появляется некий мужчина, основывающий нечто вроде секты. Он учит мальчиков тому, что они не должны быть добрыми. Они не должны быть людьми. Они могут быть только драконами.
Действие происходитв бывшей Америке. И вот дракон однажды сталкивается с человеком, единственная цель которого - отсановить автоматические ядерные заряды, которые могут полететь на Россию.
Пацифика, блин.
Отстой.
--

Не так давно я писал тут о первой работе Жана Бодрияйра "Система вещей", написанной в 1968 году. В 1975 году выходит книга Энди Уорхола "Философия Энди Уорхола (От А к Б и наборот)". Современному читателю сложно найти более подходящую иллюстрацию к ому, что говорил о вещи в книге 1968 года Бодрийяр. Перед нами - Энди Уорхол - человек-вещь, человек. Рассмотрим некоторые цитаты из его творения.

Так что у тебя всегда должен быть какой-то продукт, помимо «тебя самого». Актрисе следует подсчитывать пьесы и фильмы, фотомодели – фотографии, писателю – слова, а художнику – картины, чтобы всегда точно знать, чего ты стоишь, а не зацикливаться на мысли, что твой продукт – это ты сам, твоя слава и твоя аура.


О каталогизации предметов искусства говорили ещё теоретики и практики русского Серебряного века. На всю жизнь мне в память впечатался чей-то рассказ о Фёдоре Сологубе. Сологуб, оказывается, все свои стихотворения и творения каталогизировал. Для нас, раскладывающих свои файлы по папкам для того, чтобы было удобнее их искать, расставляющих теги в постах в ЖЖ, опять-таки, чтобы удобнее было их искать, в этом нет ничего шокирующего или удивительного. Однако тогда это воспринималось чуть ли не как смерть искусства, разложенного по ящичкам в алфавитном порядке. В цитате Уорхола тоже нет ничего шокирующего, особенно что касается кинофильмов и фотографий. Немного шероховатым выглядят только слова о писателе. Действительно, многие творцы ХХ века ставили перед собой задачи в тысячах знаков. Однако тысячи знаков - это всё-таки для журналистов, которые действительно продают свой продукт по объёмам. (Например, нынешний стандарт в тюменских изданиях глянцевого типа составляет 25 копеек за знак).

Я начинал как коммерческий художник и хочу закончить как бизнес-художник. После того, как я занимался тем, что называется «искусством», я подался в бизнес-искусство. Я хочу быть Бизнесменом Искусства или Бизнес-Художником. Успех в бизнесе – самый притягательный вид искусства. В эпоху хиппи все принижали идею бизнеса, говорили: «Деньги – это плохо» или «Работать – плохо», но зарабатывание денег – это искусство и работа – это искусство, а хороший бизнес – лучшее искусство.

Тут Уорхола можно уважать только за то, что в реальности он действительно сделал своё искусство бизнесом, или даже свой бизнес искусством, хрен разберёшь. Правда, у нас-то эта бизнес-притягательность появилась намного позже 1970-х.

Полагаю, у меня особое представление о понятии «работа», потому что, я думаю, жизнь как таковая – очень тяжелая работа над чем-то, что тебе не всегда хочется делать. Родиться – все равно что быть похищенным. И потом проданным в рабство. Люди работают каждую минуту.

No comments. Просто дельная мысль.

Иногда возникает мысль о том, что у высокопоставленных, богатых и расточительных людей есть что-то, чего у тебя нет, что их вещи должны быть лучше, чем твои, потому что у них больше денег, чем у тебя. Но они пьют ту же кока-колу, и едят те же хот-доги, и носят ту же одежду, пошитую членами профсоюза, и смотрят те же телешоу и кинофильмы. Богатые люди не могут посмотреть более глупую версию фильма «Правда или последствия» (Truth or Consequences) или более страшную «Изгоняющего дьявола» (The Exorcist). Ты можешь возмущаться точно так же, как они, и у тебя могут быть те же самые ночные кошмары. Все это действительно по-американски. Идея Америки так великолепна, потому что чем больше в чем-то равенства, тем больше это соответствует американской идее.

Иллюстрирует мысль Бодрийяра о серийности и уникальности вещи и их соотношении в буржуазном обществе. Действительно, по сравнению с феодализмом, когда вещь принадлежала семье, человеку, впитывала в себя их истории, в наш (их?) век серийность лишает вещи того маркузовского обаяния, которое он приписывал ткацкому станку (помните? секс с ткацкими станками, сексуальное возбуждение у работающих ткачих). Бодрийяр, впрочем, тут же говорит и об уникальности вещи. Например, автомобили Bentley прежде всего из-за своей цены не могут быть доступными многим. НО! Сейчас количество миллионеров неуклонно растёт и то, и даже Bentley становятся серией. С искусством посложнее, тут Уорхол прав. Грубо говоря, искусству похуй.

Потом я иду поесть, только потому что у меня есть деньги, а не потому что я голоден. У меня есть деньги, и я должен их потратить, прежде чем лягу спать. Так что, если час ночи, а я все еще не сплю, я еду на такси в ночную аптеку и покупаю все, чем мне полоскали мозги этим вечером по телевидению. Я куплю в аптеке среди ночи что угодно. Магазин остается открытым ради меня дольше, пока я не закончу покупки, потому что они знают: у меня есть деньги – вот это и есть престиж. Правильно? Следующий шаг – позволить мне заплатить позже.

No comments. Чистый Бодрийяр.

Ну и напоследок ещё до кучи цитат из книги Уорхола.

Деньги это деньги. Не имеет значения, много я работал или нет, чтобы получить их. Трачу я их одинаково.
--
Художник – это человек, создающий то, в чем у людей нет необходимости, но – по какой-то причине – как он считает, это следует им дать.
--
Бизнес-Искусством намного приятнее заниматься, чем Искусством как таковым, потому что Искусство как таковое не соответствует пространству, которое оно занимает, в отличие от Бизнес-Искусства.

--

Начал читать сабж. Отсюда сразу вопрос у меня - кто, по-вашему мнению, является прототипом Виктора Корнеева?

П.С. Повесть можно прочитать здесь.

Прочитал тут книгу Жана Бодрийяра "Система вещей". Здесь Бодрийяр ещё не так заумен, всё-таки это его первая книга, вышла она в 1968 году. Цитат-закладок накопилось у меня много, в один пост они все не войдут, поэтому сегодня рассмотрим только некоторые.
Начать придётся с цитаты, основополагающей, но уже из конца книги, потому что она объясняет, что такое общество потребления:

Потребление — это не материальная практика и не феноменология «изобилия», оно не определяется ни пищей, которую человек ест, ни одеждой, которую носит, ни машиной, в которой ездит, ни речевым или визуальным содержанием образов или сообщений, но лишь тем, как все это организуется в знаковую субстанцию: это виртуальная целостность всех вещей и сообщений, составляющих отныне более или менее связный дискурс. Потребление, в той мере в какой это слово вообще имеет смысл, есть деятельность систематического манипулирования знаками.
Ж. Бодрийяр. Система вещей.

Собственно, глянцевые журналы потому у меня вызывают такое отвращение и свалены в кучу в туалете, что они пытаются организовать этот самый дискурс. И если у центральных глянцевых журналов это получается мастерски, так и хочется вслед за героем Пера Ди Би Си: "Помните тот старый фильм, где домик на пляже? Оно ведь и в самом деле, есть же люди, которым это удалось"; то содержание глянца тюменского производства говорит нам второй частью цитаты из "Вернон Господи Литтла": "И нигде не написано, что ты должен быть каким-то особенным, чтобы попасть в их число".
Тюменский глянец раздражает - потому что потуги вытсраивания дискурса натыкаются на тупые и самодовольные рожи, для которых никакого дискурса не существует; в обществе потребления они пока что - дикари, только-только открывшие для себя возможности проёбывать бабло красиво.
В общем, по марксовой схеме индивидуум в обществе потребления свободен только в качестве потребителя и только.
Задачи воспитывать такого потребителя стояли в Америке в 50-х, во Франции в 60-х, перед нашими же маркетологами и производителями встают только сейчас. Директор Института исследований мотивации д-р Дихтер писал ещё давным-давно:
«Перед нами сегодня стоит задача позволить среднему американцу чувствовать себя нравственным человеком даже тогда, когда он флиртует, тратит деньги, покупает себе вторую или третью машину. Одна из фундаментальных проблем нашего процветания — санкционировать и оправдать в глазах людей пользование его благами, доказать им, что делать из своей жизни удовольствие — нравственно, а не безнравственно. Разрешить потребителю свободно пользоваться жизнью, доказать ему его право окружать себя вещами, обогащающими его быт и доставляющими ему удовольствие, — такова должна быть одна из первейших задач любой рекламы и вообще любого проекта, служащего стимулированию спроса».

В России всё не так - и ежу понятно (тем более после социалистического прошлого), что честным трудом зарабатывать в наших условиях, например, 200 или 400 тысяч рублей в месяц нельзя. И не надо мне говорить, что можно - каждый, кто получает такую зарплату (речь ведём только о зарплате, а, например, не на доходе от перепродажи - там действительно иная ситуация) - отбирает её у тех работников, которые находятся у него в подчинении, отбирает её у налоговой системы, да у кого угодно он её отбирает.

Поэтому нравственность покупок оставим людям со сверхдоходами, а собственно для остальных дело не в нравственности - будучи встроены в общество потребления, они гонятся за покупками. Помогает им здесь кредит. Впрочем, кредит помогает им самореализоваться исключительно в роли потребителя, причём потребителя неполноценного и ублюдочного.

Через кредит — систему бесплатного одаривания и формальной свободы, которая одновременно внедряет в сердце вещей социальную санкционированность, зависимость и фатальность, — домашний быт получает прямую нагрузку: в нем появляется социальное измерение, но только не на благо, а во зло.
Ж. Бодрийяр. Система вещей. </b>

Если в старых общественных формациях наличие определённых вещей в доме было свидетельством социального статуса, то сейчас, когда половина вещей в доме - не столько твои, сколько принадлежащие обществу потребления на правах кредита - человек ублюдочно растворяется в социальном, он спит на кровати, которая принадлежит производителю мебели и банку, он может насмерть разбиться на машине, которую "дал" ему банк на условиях ежемесячного стресса и ежедневных переживаний по поводу возможных болезней, увольнения и так далее. Появление ребёнка только усугубляет рабскую зависимость от кредитных институтов.

Сроки платежей создают специфический страх, который постепенно превращается в некий теневой процесс, давящий на психику, при том что объективное отношение не доходит до сознания; страхом угнетена не непосредственная житейская практика, а жизненный проект человека. Невыкупленная вещь убегает от вас во времени, она никогда и не была вашей.
Ж. Бодрийяр. Система вещей.

В общем-то всё уже и так понятно. Только не могу удержаться, чтобы в конце не привести ещё одну убойную цитатку:

Там, где кредит доходит до своего абсурдного предела (когда, например, из-за платежей за машину не остается денег на бензин, чтобы на ней ездить), то есть до той крайней точки, где человеческий проект, отфильтрованный и раздробленный экономическим принуждением, пожирает сам себя, — там проявляется основополагающая истина нынешнего строя: вещи здесь предназначены вовсе не для того, чтобы ими владели и пользовались, но лишь для того, чтобы их производили и покупали.
Ж. Бодрийяр. Система вещей.

В общем, не встраивайтесь в систему вещей, а то сами вещами и станете.

Вчера гулял по ТРК "Гудвин". Зашёл в книжный магазин на втором этаже. И был приятно удивлён, обнаружив целую полку книг издательства ОГИ, причём по очень демкоратичным ценам - в мягкой обложке по 70 рублей, в твёрдой от 100 до 300 рублей (зависит от самой книги). Это очень клёво, дорогие мои. Раньше приходилось облизываться на пару книжек ОГИ в "Книжной Столице", где они стоят дикого бабла. Здесь же - и научные монографии, и художественные тексты, в общем, много всего.

Теперь объясняю, как искать, потому что это на самом деле непросто. Заходите в магазин и идёте направо до угла. И тут на самой нижней полке все эти самые книги ОГИ и стоят.

О сложностях в написании рецензии на книгу В.Г.Богомякова не так давно печально повествовал noctu_vigilus в бытность свою в заведении "Ермолаевъ". Похоже, сложности подобного рода возникают не у одного Нокту Вигилуса, ибо сама книга настойчиво ускользает из рук рецензента, превращаясь таким образом не в элемент, конструирующий дискурс, но скорее в очередной миф - только миф с этаким научным налётом.
Именно и всего лишь о "налёте" научности говорит и сам автор, подчёркивая, что книга не задумывалась как чересчур серьёзная и научная, и должна была служить некоторой провокацией, толчком для других исследователей (хотя, отметим в скобках, формально книга представляет собой именно научный труд, с методологическим введением и "профессорским", то бишь академическим, делением на главы). Тюмень наводняют start-up менеджеры, всё настойчивее появляясь на обложках глянцевых журналов с сигарами во рту и роскошной небритостью вокруг рта. Они вызывают интерес своими большими планами, которые осуществят, и, скорее всего, улетят в другие регионы, чтобы start-up'ить уже там. Показательно, что говорит о Тюмени один из недавно прибывших в город start-up-менеджеров, Максим Зуев (ТРЦ "Па-на-ма"):
--
Корр.: Вы говорите, что за две недели можно "понять" город или регион, определив, какие проекты развлекательного формата ему необходимы. Неужели это можно сделать за столь короткий срок?

М.Зуев: Можно. Не надо делать рекогносцировку региона, нужно просто интуитивно понять, почувствовать, что здесь стоит изменить. Как я это делаю? Я приезжаю в город, хожу по улицам, слушаю местную речь, читаю рекламу... То есть "проникаю" в этот город, и уже через полторы-две недели начинаю понимать, стоит ли что-то делать в этом регионе или пока рано.
--
Вот так всё просто у наших start-up-менеджеров. Впрочем, работа у них такая. И что самое главное - в них есть напористость.
По сути, книга В.Г.Богомякова выступает своеобразным start-up-проектом для тюменской регионалистики. Задача - завести махину из огромного количества научных мозгов, которых в нашем регионе предостаточно.
Менеджеру Зуеву хватает двух недель, чтобы понять, как именно на тюменцах можно зарабатывать деньги. Возможно, что для решения такой задачи действительно достаточно двух недель. Только перед учёными стоят несколько иные задачи. И двух недель тут недостаточно. Не знаю даже, достаточно ли тут десятка увесистых томов с такими примерно заглавиями: "Восприятие Тюмени: поколенческий срез - 1910-1990 годы рождения", "Город Тюмень в сознании жителей юга области", "Город Тюмень в сознании жителей ХМАО и ЯНАО", "Длинный рубль в литературе о Тюмени 1960-2000 годов", "Тюмень как разрозненная деревня: Центр и окраины города в восприятии жителей города", "Когда таджик становится тюменцем: ментальные сдвиги мигрантов" и так далее, так далее...
~~~
Что же касается собственно темы исследования, то основная проблема, как ни крути, смехотворная, административно-топонимическая. Тюменской область стала чуть более 60 лет назад, до этого она была чем угодно, но не Тюменской областью. Тут особый интерес приобретает именно изучение соотношения Тюмени и районов юга области. Достаточно проехаться по районам, чтобы понять - в Ишиме всё ещё больше тяготеют к Омской области, в других районах живы воспоминания о пребывании в составе других областей, "под Курганом", "Свердловском" и прочими незнаемыми городами. Скорпион областного центра в полной мере захватывает лишь Нижнетавдинский, Ялуторовский, Исетский и Ярковский районы. В других же местах люди живут какой-то непонятной, удалённой от Тюмени жизнью. Тобольск вообще отдельно и самупивающееся стоит на своих холмах. Уват - скорее территория, которая ощущает большую свою общность с ХМАО благодаря нефтяным проектам.
Поэтому мне кажется немного неуместным говорить о "земле тюменской", и я так понимаю, что именно поэтому автор книги вопсользовался этим термином, а не "Тюменской областью", "Тюменским регионом" и тому подобным. Где же границы "земли тюменской"? Они окажутся маленьким лоскутком земли из Тюменского и перечисленных выше районов. Может, отсюда и стоит плясать будущим исследователям уже не региональной, а "тюменской" идентичности? [Показательно, какой популярностью пользовалась книга А.С.Иваненко "Окрестности Тюмени" и как относительной забытым оказался его же "Путеводитель по Тюменской области" - в "Окрестностях" все места знакомы тюменцу, он может легко доехать до них, а самое главное - он ощущает эти земли своими; а вот в "Путеводителе" рассказывается о каких-то неведомых и даже геозонально чуждых пространствах - всякий, кто хоть раз был в Армизонском районе - краю озёр и степей - поймёт, о чём я говорю].
Поэтому, когда В.Г.Богомяков ведёт речь о мифах и дискурсе, то объектом этих мифов и дискурса выступает практически исключительно город Тюмень, на крайний случай - Тобольск. Не столько о "земле тюменской" речь идёт в книге, сколько о городе Тюмени.
Но так как перед нами книга-провокация, то понятно, что подобным образом автор провоцирует будущих исследователей - ну-ка, братцы, для начала определитесь с границами. Даже на презентации её ведущий Андрей Семёнов спрашивал публику - что же объединяет жителей Тюмени и Бердюжья? Смех был ответом ему. И не потому, что Бердюжье - такое уж смешное место, а именно потому, что ответ для аудитории (состоявшей по большей части из студентов, среди которых, я подозреваю, немало приезжих из районо юга области) очевиден - да, собственно, ничто их не объединяет, кроме административного пятна на карте, которое к тому же скоро, возможно, исчезнет, заменившись таким пятном, как Уральский федеральный округ (и тогда мы будем говорить об общности жителей села Упорово и Екатеринбурга, так что ли?).
Когда автор говорит о "ненаучности" своей книги, он нисколько не лукавит - достаточно посмотреть, например, на выборку текстов для главы "Поэтическое тело "земли тюменской". Выбор весьма субъективен, и опять-таки провокационен.
~~~
Один из выступавших на презентации особое внимание уделил тем страницам книги, где говорится о всяческих мистических, трансцендетных тюменских явлениях и той "чертовщине", которая всегда, якобы, творилась на улицах Тюмени. Думается, что чертовщина творится везде, и везде есть подобные адепты научного сатанизма, как тот выступавший. Что ж, посмотрим, как будет конструироваться региональная идентичность "земли тюменской", раз уж её надо конструировать. Только вот если её конструированием начнут заниматься подобные тому выступавшему научные сатанисты, то по огню в их глазах можно понять - они специально будут бегать по Заречным микрорайонам с окровавленным топором, лишь бы миф, рождённый в их воспалённом мозгу, продолжал жить.
Поэтому будущим исследователям региональной идентичности хотелось бы пожелать объективного, без присовокупления детских травм, взгляда на наш с вами город.

Февраль ещё, правда, не закончился, а прочитанные художественные книги уже накопились.

Артур Таболов. Водяра. Роман.
Книга эта скорее документальная, публицистическая, нежели художественная. Когда автор принимается описывать пейзажи с рябинами, как-то рождается сомнение, что за именем Артура Таболова скрывается действительно осетин. Между тем автор, похоже, совсем не бизнесмен, или над книгой поработал очень качественный литературный негр: потому что в романе об осетинском водочном бизнесе есть и детектив, и боевик, и любовная линия, и даже неожиданный конец, когда бывший водочный барон становится чуть ли не православным монахом. Ну и интересна книга как документ всех этих событий на Кавказе - от осетино-ингушского конфликта до взрыва школы в Беслане. Когда в романе появляется ещё мирный Беслан, мы уже понимаем, что это насыщенный водкой городок расплатится. Автор неоднократно повергает главного героя Тимура Русланова в размышления о том, что водочный бизнес - вряд ли угодное Богу дело.
Конец, конечно, интересный, такое ощущение, что автор решил превозмось сам себя.
В чём не откажешь книге Артура Таболова, при всей её журналистской стилистике в некоторых моментах, при всех её кажущихся натужными и нереальными сюжетных ходах - книгу страшно интересно читать. Поэтому, если кто устал от зарубежных остросюжетных, таких далёких от нас книг - читайте книгу Артура Таболова, удовольствие гарантировано. Ну и заодно заполните свои пробелы в познании водочного бизнеса :)

Владимир Токмаков. Детдом для престарелых убийц. Роман.
Книжка родила ощущение того, что перед нами переработанная версия какого-нибудь европейского трэшевого романа - скорее такого кельтского, почти уэлшевского - от этого в книге и мистика какая-то древле европейская, легенда об Одноногом Монахе, что затрудняет нашу привязку Волопуйска к конкретной географическо-исторической ситуации. Копледновские вставки "Радио Европа Плюс Азия" и им подобные неместного колорита и неорганичности роману только добавляют.
Конечно, литература в принципе выдумывание. Но качественную выдумку от пустейного фантазёрства всё-таки что-то отличает. Насочинял всё Владимир Токмаков, только вот чувствуется, что потенциал у чувака огромный. Может, ещё выстрелит?

Мишель Уэльбек. Расширение пространства борьбы. Роман.
В отличие от рассмотренной выше книги, Уэльбек своими выдумками пугает, но то ли в силу удалённости от нас Франции, то ли в силу бронзовости прижизненной Уэльбека от этого не становится стрёмно. Как тут написали в "Русском репортёре": "про рекламу все уже давно всё поняли, как и про Бегбедера". С Уэльбеком совсем не всё понятно. Небольшая книжка о несчастном программисте. И здесь мне бы хотелось сказать не столько о книге, сколько о степени её приближённости к нам. Французский программист 30-ти лет никаких проблем нашего пограммиста не испытывает - в материальном плане у него есть всё. Он просто живёт. Но просто жить без счастья стрёмно.
Наш программист лет до 28-30 решает совсем другие проблемы - силы тратит не столько на вечеринки, а на зарабатывание квартиры-машины и так далее. Нет, есть у нас конечно талантливые программеры, которые всё это уже и 23 года могут иметь. Но всё-таки, если герой Уэльбека на пороге 30-летия уже вдоволь наразмышлялся о никчёмности своей жизни и готов к самоубийству, то вот наши, отечественные, похоже, к такому осознанию придут годам к 40. Так что ждём волны самоубийств 40-летних программистов :)

Имели мы тут долгую беседу с Иваном Л. о том, кто как читает книги. Я в основном читаю книги с КПК. На что Иван заметил, что, например, читать с КПК или ноутбука Гоголя или Толстого чисто для удовольствия невозможно. И я согласен с ним. Точно так же, как я не стал бы читать с КПК "Имя розы". Зато "Вернон Господи Литтл" или "Антибард", а также "Духless", "Гастарбайтер" и тому подобные вещи - могу. Более того - их я буду читать с КПК принципиально, потому что не собираюсь "обогащать" этими книгами свою личную библиотеку.
Тут нужно разделить два вида чтения - чтение как удовольствие и чтение как считывание информации. Читать новинки - прежде всего считывать информацию, это можно делать и с КПК. Читать классику или априорно великие произведения - это удовольствие, игра ума, это что угодно, но не считывание информации.
Лично для себя я определяю ситуацию так:
1. В электронном виде готов читать и читаю условные "новинки", шедевральность которых пока не является доказанной. А также и шедевры, которые достать в бумажном виде просто не имею возможности.
2. Чем "серьёзнее" литература, тем больше вероятности, что в электронном виде я её читать не стану. Для серьёзной книги нужно серьёзное внимание. Более того - самым серьёзным капиталом сейчас является время - именно время, причём время не в автобусе или урывками, а время кондовое, цельное - именно такого времени требует серьёзная книга. Тут есть парадокс - потому что и ежу понятно, что с КПК можно читать где угодно - в тёмной комнате, в туалете, в трясущейся маршрутке. А вот не надо нам для прочтения серьёзной книги ни тёмной комнаты, ни туалета, ни трясущейся маршрутки - серьёзной обстановки требует серьёзная книга. Чтобы ты вечером лёг и и часа два провёл за чтением, и чтобы ничто тебе не мешало.
~~~
Однако всё это мои личные измышления, поэтому я хочу спросить своих френдов: как вы читаете книги? Делите ли книги на те, которые читаете с компа, КПК, ноута или слушаете в mp3 (кстати, слушать вообще не могу литературу) и те, которые читаете исключительно в бумажной версии?

Оглядываясь на тот год, что вот-вот уже исчезнет с наших календарей (отрывных, мобильных, кпкашных и прочих органайзеровских) я понимаю, что много о чём хотел написать в нём в своём жж, но так и не написал. Начнём с книг. На что же моей израненной душе так и не хватило сил? Не бойтесь каталогов, дорогие мои, особенно в наше мутное постмодернистское время.
Был такой период в моей жизни, когда любимым своим поэтом я считал Фёдора Сологуба. И не знал даже, не осозновал, чем именно он мне мил. Не этим же хрестоматийным "я злой, больной, безумно мстительный, // Зато томлюсь и сам. // Мой тихий стон, мой вопль медлительный - // Укоры небесам". Или - из того же текста - "люблю быть явным, тайным поводом // К мучению людей".
Всё это декаданс, дорогие мои. А Сологуб был провозвестником кризиса культуры, когда все свои стихотворения и вообще всё написанное записывал в каталоги. Были у него такие ящички. И если кто-то приходил к нему в гости, он говорил: "У меня ведь всё закатлогизировано" и доставал нужный ему текст. Прошло уж больше ста лет. Мы продвинулись ненамного. И потому каталогизируем уже не свои тексты, а чужие - прочитанные. Итак, то, о чём я так и не написал в 2007 году.

1. Протоиерей Сергий Николаев. За утешением к батюшке.
Книгу я выиграл на игре в ЧГК, что была организована ТОСИКом совместно с епархией. Распротраняться не буду о книге, скажу основное - как раз утешение в данной книге я нашёл. А значит - автор свою задачу выполнил.

2. Джефф Нун. Вирт-1.
Подобные книги, как ни странно, тоже дарят утешение. С киберпанковским оттенком. Нет, не прав я, не утешение, - забытьё.

3. Владимир Сорокин. Рассказы.
Сейчас странно вспоминать об этом, но было - с февраля по июнь я влё собственный курс по русской литературе в Тюменской государственной академии искусств и культуры. И перечитывал Сорокина, чтобы выявить формулу
N - deltaN - antiN - haos
которая прекрасно описывает многие рассказы Сорокина. Когда знакомая читателю норма (например, соцреализм), сначала сменяется в тексте небольшой дельтой, потом начинаются оргии, а потом и вовсе наступает древний и родимый хаос.

4. Виктор Пелевин. Числа
Книжку прочёл с удовольствием, сразу по прочтении отдал её Ивану Л., но он, сука, так и не вернул до сих пор. Поэтому упоминаю об этой книге здесь с призывом - верни, Иван, книгу!

5. Дмитрий Быков. ЖД.
Эту книгу у меня никто не отбирал. В общем-то, никто и не горел желанием её прочесть среди моих тюменских знакомых, а зря. Книгу Быков написал специально для тех, похоже, кто в теме - в теме патриотических течений, и почему-то присущих истым патриотическим течениям антисемитизма. Потому у него в романе есть ЖыДы, и есть варяги. А исконно русское население устало уже вставать раком перед тем и другим, но, по версии Быкова, толку от этой усталости никакого. Но книгу прочитать надо, дорогие мои, обладая при том недюжинным иммунитетом как к либерастской демагогии, так и к патритоической. Иначе - не получите удовольствия истинного, а получите только удовольствие узнавания, и встречи так и не произойдёт.

6. Эдуард Багиров. Гастарбайтер.
Долго раскачивался - хотел разбить книгу в пух и прах, но тут наступили дела всякие, и не до Багирова с его "творением" стало. Книга просто гавённая. А может и не гавённая. Во всяком случае бросаются в глаза такие факты:
- герой Багирова, прежде всего, метис - а значит, ни то ни сё. Потому он и не попадает ни в азербайджанскую диаспору в Москве, ну и русским его никто не считает - болтается он как говно в проруби. Вывод - хуёво быть метисом.
- ничего полезного герой Багирова не производит - постоянно обманывает всех, то хуйню китайскую впаривает, то в качестве "риэлтора" людей кидает.
- герой Багирова часто говорит о том, что полюбил Москву, но о людях - причём как о нерусских, так и о русских, отзывается исключительно с презрением. Вывод - ну хули, езжай любить Москву в какое-нибудь другое место, падла.
Во всяком случае, со своей задачей Багиров так и не справился. Книга его не столько о гастарабйтерах, сколько - о тяжёлой судьбе человека, появившегося на свет в результате межнационального брака. Назови он книгу свою "Метис" или "Одна вторя русского" - я бы вообще на книгу не наезжал.

7. Александр О'Шеннон. Анти-Бард.
Автор так громко обозначил жанровуйю природу своего текста как "московский роман". Извини-подвинься, дорогой автор. Я всё-таки надеюсь, что Москва это не только грязные блюющие барды в свитерах, ебущиеся с тётками 40-летними. Много тратить слов на описание книги не буду, скажу одно: чуется, что ко второй половине автор выдохся нахуй.

8. Ди Би Си Пьер. Вернон Господи Литтл: комедия XXI века в присутствиии смерти.
Наверное, хуёво, когда вторая в твоём списке переводная книга кажется тебе пиздец как хорошей, но это так, дорогие мои. Именно эту книгу я прочитал в конце года и она кажется мне пиздец как хорошей. Поэтому я даже изъясняться с вами стал на её языке. Ну так удачи вам в наступающем году.

А я вас ещё заебу. Постами на тему "Ненаписанное: кино" и "Ненаписанное: всяка хуйня".